Виталий Гаврилин (torbadusta) wrote,
Виталий Гаврилин
torbadusta

Category:

Бандера и пустота

pustota

Сегодня на информационном ресурсе «Боротьбы» я нашёл интересное интервью с карателем из Нацгвардии. Интервью интересно, во-первых, своей правдоподобностью – это явно не заказная газетная оперетка о приключениях киборгов и жидких терминаторов. Во-вторых, чтобы победить врага, нужно разобраться, как он устроен, что им движет и почему он воюет.

Что движет идейными бандеровцами, занимающими высокое место в нацистской иерархии – понятно. Но почему 22-хлетний Виталий попёрся убивать сограждан? Ему слово:


– Ты пошел в Национальную гвардию добровольцем, хотя уже начиналась война. Почему?

– Сейчас самому сложно сказать, зачем я это сделал. Да, я считаю себя патриотом Украины, но политикой не интересовался. Даже на майдан только пару раз вышел. Вот мой друг давно увлекался националистическими вещами. Он еще до майдана постоянно ходил на всякие марши, посещал концерты. Другие друзья тоже этим интересовались. Когда все началось, они пошли в добровольцы – и я тоже. Скажем так – я не мог не поддержать друзей. Хотя мы все равно оказались в разных местах. Ну и вообще было интересно сначала. Было круто – военная тема, оружие, форма. Я же в армии не служил.

– А что сказали на работе и в семье, когда ты решил пойти в Нацгвардию?

– Работы у меня не было, а родители были в шоке, конечно. Тогда еще не было мясорубки, я их как-то успокоил. Сказал, что все быстро закончится, никакой «серьезной» войны не будет, пошумят, разгонят, и я скоро вернусь домой. Сам так думал.

Молодой человек в значительной степени десоциализирован. Опыта жизни в нормальном армейском коллективе у него нет, работы нет, увлечения бандеро-нацистской идеологией тоже нет, но в избытке наличествует тоска. Её хватило на то, чтобы вместе с друзьями «по-приколу» вписаться в «военную тему», а низкий интеллект не позволил предугадать последствия.

Приколы начались сразу по прибытии на место:

– Как относились к вам местные жители?

– В селе в основном остались пенсионеры. Большинство тех, кто помоложе, уже уехали. ДНР в этом селе никогда не было, но многие явно сочувствовали сепаратистам. К нам относились плохо. На меня старухи накинулись сразу же в магазине, кричали мне про «хунту», про «фашистов», про то, что мы бомбили Луганск, и дома с больницами расстреливаем. Не ждали нас, короче.

Виталий − не Корчинский и не Ярош. В его пустую черепушку вложили даже не мысль, а мем будто бы нацгвардейцев кто-то ждёт как освободителей. В этом мы убеждаемся далее:

– У вас были конфликты с местными?

– Были, конечно. Мы жили в палатках, а потом несколько парней решили поселиться в одном доме, у бабки. Дом был большой, но ее дети оттуда уехали когда все началось. Предложили бабке денег, помогать как-то по хозяйству. Бабка отказалась наотрез. Пацаны психанули, и все равно заселились. Бабка пожаловалась командиру, но ее послали. Тогда бабка стала им устраивать каждый день истерики. Через пару дней ребята не выдержали и сами оттуда свалили.
Еще был неприятный случай. Приехал местный мужик с женой – они детей отвезли в Приморск, и забирали из дома вещи. Мужика сразу скрутили, заподозрили, что он «сепар». В селе его все знали, куча народу к нам приходила, просили отпустить. Жена звонила на базу отдыха, где были их дети, подтвердить, что мужик был все время там. Но его все равно увезли в Павлоград. Не знаю, что с ним дальше было.
В общем, своими мы там себя не чувствовали. Это однозначно. А я-то шел этих людей защищать. Разрыв шаблона. Очень скоро я перестал понимать, что мы там делаем. Хотел поговорить с местными – что они вообще хотят, зачем им «сепаратизм»? Но контакта не получилось. Хотя люди такие же, как мы. Особой разницы я не заметил.

– У вас были случаи мародерства?

– Ну, наш народ никогда не пройдет мимо, если что-то плохо лежит. Было всё. Причем, приучались к этому как-то незаметно для себя. Заходишь в какой-то двор, где хозяев нет, чтобы взять, например, лопату для строительства, ведро или топор. А потом что-то еще берешь. В хозяйстве пригодится. Это называлось «трофеи». Местные знали, видели, но боялись связываться. В соседнем селе ночью наши ларек по синьке взломали и «обнесли».

ql1-HlIUU6MМысль отличается от мема своей целостностью и завершённостью. Она способна преображать человека, в то время как мем – бесполезный кусок информации, не  примечательный ничем, кроме своей текущей популярности.

Солдат, мыслящий себя освободителем, не вламывается в освобождённые дома, не грабит, не ворует, не крутит руки согражданам по одному лишь подозрению, будто бы они как-то соответствуют другому глупому мему – «сепар». Примечательна так же попытка поговорить после «разрыва шаблонов». Она не удалась по очень простой причине – диалог подразумевает не обмен мемами, а желание понять оппонента, готовность изменить своё отношение к нему при помощи живой мысли. Виталик воспроизвёл бессмысленную агитку о «сепаратизме» – явлении, смысла которого он не знает, наверняка прокукарекал «славунации», получил в ответ порцию ненависти и на этом всё закончилось. Никакого переосмысления не произошло. Местные жители услышали от оккупанта то, что слышали уже сотни раз по Укро-ТВ, а самому оккупанту не «по-приколу» что-либо понимать.

Тоскливый вакуум в голове, где Бандера если и присутствует, то в виде зыбкой тени, не вызывает жалости к молодому карателю. Отсутствие позитивного социального опыта, незнание, непонимание, глупость и другие недостатки не избавляют его от ответственности. Другое дело, что подобным чурбанам, если они, конечно, выживут, можно вернуть человеческий облик при помощи коллективного созидательного труда в рамках жёсткой системы поощрений и наказаний.

Tags: вырожденцы, нацизм, расчеловечивание
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments